— Две дюжины, — тут же отозвался Хумнас. — Вместе со следующей будет двадцать пять.
— Всего двадцать пять? — удивленно переспросил Мхирени. — Боже мой! А ощущение такое будто мы уже прошли полпути в ад! Кстати, а как интересно ему это удается?
— Что? — спросил Хумнас. В мерцающем свете было видно, что он очень бледен. — Ты про старую горгулью что ли? Что ему удается?
— Видеть в темноте, — ответил Мхирени. — Как он ухитряется находить дорогу? Ты заметил чтобы он зажигал свечу? Лично я что-то не видел.
— Нет, свечи у него нет. — Хумнас нахмурился. — Под одеждой у него заранее приготовленные факелы — я сам их делал. Но вот свечи у него точно не было. — Он пожал плечами. — Впрочем, мне доводилось слышать о таких людях — которые могут видеть в темноте. Подумаешь! Ведь коты же, к примеру видят? Может все дело как раз в этих его проклятых желтых глазищах! Пошли, не отставай…
Еще через пять или шесть шагов стены расщелины снова сомкнулись, и проход стал даже более узким чем раньше, так что спускаться приходилось уже чуть ли не боком. Но лестница по-прежнему уходила вниз. И вдруг, когда они неожиданно завернули за угол впереди блеснул яркий свет!
Они увидели что расщелина превратилась в огромную пещеру посреди которой на камне сидит поджидающий их Гуигос…
ГЛАВА ВТОРАЯ
Пещера освещалась двумя вставленными в специальные крепления на грубых каменных стенах факелами. Их желтоватое неровное пламя металось в разные стороны как будто от какого-то сквозняка. Хумнас двинулся вперед и… да, верно, в пещере явно чувствовалось дуновение ветерка — он почувствовал как в лицо ему дохнуло свежим воздухом.
Хорошим, свежим, чистым воздухом, совершенно не похожим на зловонные миазмы каменной лестницы.
Пещера с низкими сводами была приблизительно пятидесяти футов в длину и тридцати в ширину, имела форму грубого овала и, очевидно, образовалась естественным образом. Правда кто-то похоже немного потрудился над стенами, так как вдоль них тянулся похожий на скамью выступ. До сих пор виднелись и следы этой работы — каменные осколки, утрамбованные в пол так, чтобы он выглядел по возможности ровным. Все это явно было сделано тысячи лет назад.